От Рассвета до Заката. Шаршенбек Абдыкеримов рассказал о бывшем главе ГКНБ

Бишкек. 25 марта. КирТАГ – ️ Основатель компании «АЮ Холдинг» Шаршенбек Абдыкеримов написал о причинах гонений на себя со стороны ГКНБ, в частности Камчыбека Ташиева:

Это был 2008 год. Я находился в диско-клубе, который открыл Максим Бакиев. У него была отдельная кабинка с большим экраном — он мог видеть всё, что происходит в зале: как люди танцуют, веселятся. Мы сидели с Максимом, когда к нам зашли Ахмат Кельдибеков и Камчыбек Ташиев. Сели вчетвером. Разговор вёл в основном Ахмат Кельдибеков. Ташиев почти не говорил — сидел молча, слегка наклонив голову, слушал.

Честно говоря, тот разговор меня не зацепил. Мне хотелось выйти в зал, на дискотеку. Я просто встал и ушёл. Вот таким было моё первое впечатление о Ташиеве. Никакого.

В 2011 году я стал депутатом. За всё время работы в парламенте Камчыбек Ташиев на меня также особого впечатления не произвёл. А вот Садыр Жапаров тогда выступил очень сильно по Кумтору. Это выступление мне запомнилось. Я даже голосовал за его резолюцию. Ташиев же ничем не выделился. Помню только один эпизод — как он перелезал через забор. Я видел это по телевизору. Впрочем, и сам я в парламенте бывал нечасто. У меня была своя работа, свой ритм.
Второй раз мы пересеклись в 2015 году, во время выборов в Ошской области. Я находился во дворе аэропорта, возле депутатского зала. Сдал свою речь и собирался вылетать в Бишкек. В этот момент вышли Омурбек Бабанов и Камчыбек Ташиев. Тогда они объединились в партию «Республика — Ата Журт». Мы поговорили. Как и раньше, основную часть разговора вёл Бабанов. Ташиев снова сидел молча, чуть наклонившись, слушал. Бабанов спросил меня: «Почему ты один? Где Канат Исаев?» Я ответил: «Он работает по северу, я по югу. Нет смысла ездить вместе». Бабанов быстро согласился. Уже на следующий день я увидел по телевизору, что они тоже начали работать раздельно, потому что выборы — это тяжёлая, изматывающая работа. Я видел, как Бакыт Торобаев, лидер партии «Онугуу», под конец кампании буквально еле держался на ногах. Но даже после этого Камчыбек Ташиев так и не произвёл на меня сильного впечатления.

Третий раз мы встретились уже в его кабинете в ГКНБ. Эту встречу организовал Салайдин Айдаров. Я тогда находился в Дубае — проходил лечение после президентских выборов. Я говорил прямо, он слушал. Потом сказал: «Шаки, помоги бюджету. 500 миллионов сомов. Не мне — бюджету». Я ответил, что плачу налоги, что мою работу фактически остановили на полгода, но ни одной «левой» бутылки так и не нашли. За это время я и так должен был заплатить около 180 миллионов сомов. Заводы стояли, склады были опечатаны. Я спросил: «Почему теперь речь идёт о 500?» Он ответил: «Райым Матраимов тоже помогает бюджету». Я сразу разозлился: «Вы чай с компотом не путаете?» В комнате повисло напряжение. Салайдин Айдаров занервничал: «АКА, АКА… Он вас не понимает… Он аркалыкский… Я просто перевожу…» Но я сказал прямо: «Райым Матраимов — коррупционер. А я — бизнесмен. Не путайте». Ташиев даже не сразу понял фразу — переспросил. После паузы он сказал: «Ладно, давай 300 миллионов. Помоги бюджету Кыргызстана». Он умеет убеждать. Не напрямую — через формулировки. Я ответил: «Давайте 250 миллионов». Он согласился: «Всё. Больше тебя трогать не будут». Я поверил и улетел обратно в Дубай.

Сначала действительно всё было спокойно. Но потом начальник Чуйского ГКНБ Жакыпбеков арестовал Руслана Чойбекова. Руслан был генеральным секретарём партии «Кыргызстан» и юристом моей компании. Его арестовали именно по партийной линии. Когда он вышел, он позвонил мне: «Байке, я вышел…» Я уже не помню, сколько он сидел — месяц или три. Но его мама заболела раком из-за переживаний. И с этого момента в каждом разговоре была только одна тема — мама. Как она болеет, как тяжело.

Позже он прилетел ко мне в Дубай, когда я лежал в больнице. У меня был день рождения, я был под капельницей и сказал помощнику никого не пускать. И вдруг в палату заезжает большая закрытая тележка, как в отелях. Она была накрыта тканью. Из неё выскакивают Динарбек и Руслан Чойбеков, с другой стороны заходит Руслан Ажибеков. Это был сюрприз. Мне было приятно. Я тогда начал ему больше доверять. Он был умный, сильный юрист, хороший организатор.
В тот период ко мне в Дубай прилетали многие: Салайдин Айдаров, Игорь Витальевич Чудинов — председатель совета директоров компании «Аю Энерджи». Но позже я начал понимать, что Руслана, скорее всего, завербовали. Это классическая работа спецслужб: давить, ломать, вербовать. И он начал давить на самое больное — через маму.
В это время я сам проходил через тяжёлые операции. Мой сын Искандер стал донором — отдал часть печени. После операции я был в тяжёлом состоянии. Меня кололи сильными обезболивающими и психотропными препаратами. Я не контролировал себя. Боль была адская. Я звонил людям, говорил жёстко, матерился. Оскорбил Камчыбека Ташиева, Арзыбека Бурханова, Каната Исаева, Эрика Шайдинова и многих других. Я не всех даже помню. Но факт остаётся фактом — я обидел людей. И за это мне пришлось отвечать.

Когда моя мама летела ко мне на вторую операцию, она спокойно прошла паспортный контроль и села в самолёт. Пожилая женщина. Обычный рейс. Обычные люди вокруг. И вдруг в салон зашли трое. Крепкие, в масках, с автоматами. Они могли остановить её раньше — тихо, без лишнего шума, ещё на паспортном контроле. Но сделали иначе. Они зашли в самолёт. При всех. Чтобы видели. Чтобы поняли. Чтобы запомнили. Её вывели.

Её привезли в ГКНБ. В кабинете уже сидели Руслан Чойбеков и следователь. Руслан сказал: «Апа, меня снова хотят посадить. Я уже один раз сидел. Мама из-за этого заболела… Сейчас всё повторяется. Если вы подпишете бумагу, меня не посадят». Перед ним сидела пожилая женщина. Страх. Растерянность. Сын. Она смотрела на него и видела не взрослого мужчину, а своего ребёнка. И тихо сказала: «Я не хочу, чтобы ты сидел…» И подписала.
После этого она изменилась. Перестала выходить из дома. Боялась даже выйти на улицу. Только двор. Только стены. Постепенно начала терять память. Началась деменция. Словно вместе с той подписью у неё забрали не только спокойствие, но и саму жизнь.

И когда я думаю обо всём этом, я понимаю одну вещь. Это не было случайностью. Это было сделано намеренно. Показательно. Чтобы ударить. Чтобы сломать. Чтобы продемонстрировать силу.

И я понимаю:
Камчыбек Ташиев отомстил мне. Жёстко.

Источник фото: Из открытых источников